Это неприятно: отчего ты волнуешься?
ТАУБЕНДОРФ:Ну, рассказывай же!.. Ты надолго приехал?
КУЗНЕЦОВ:Погодя. Я только с вокзала и раньше всего хочу знать…
ТАУБЕНДОРФ:Нет, это удивительно! Ты чорт знает что видел, что делал, — чорт знает какая была опасность… и вот опять появляешься — и как ни в чем не бывало!.. Тихоня…
КУЗНЕЦОВ:(Садится.) Ты бы, вероятно, хотел меня видеть с опереточной саблей, с золотыми бранденбургами? Не в этом дело. Где живет теперь моя жена?
ТАУБЕНДОРФ:(Стоит перед ним.) Гегелыптрассе, пятьдесят три, пансион Браун.
КУЗНЕЦОВ:А-ха. Я с вокзала катнул туда, где она жила в мой последний приезд. Там не знали ее адреса. Здорова?
ТАУБЕНДОРФ:Да, вполне.
КУЗНЕЦОВ:Я ей дважды писал. Раз из Москвы и раз из Саратова. Получила?
ТАУБЕНДОРФ:Так точно. Ей пересылала городская почта.
КУЗНЕЦОВ:А как у нее с деньгами? Я тебе что-нибудь должен?
ТАУБЕНДОРФ:Нет, у нее хватило. Живет она очень скромно. Алеша, я больше не могу, — расскажи мне, как обстоит дело?
КУЗНЕЦОВ:Значит, так: адрес, здоровье, деньги… Что еще? Да. Любовника она не завела?
ТАУБЕНДОРФ:Конечно, нет!
КУЗНЕЦОВ:Жаль.
ТАУБЕНДОРФ:И вообще — это возмутительный вопрос. Она такая прелесть — твоя жена. Я никогда не пойму, как ты мог с ней разойтись…
КУЗНЕЦОВ:Пошевели мозгами, мое счастье, — и поймешь. Еще один вопрос: почему у тебя глаза подкрашены?
ТАУБЕНДОРФ:(Смеется.) Ах, это грим. Он очень туго сходит.
КУЗНЕЦОВ:Да чем ты сегодня занимался?
ТАУБЕНДОРФ:Статистикой.
КУЗНЕЦОВ:Не понимаю?
ТАУБЕНДОРФ:По вечерам я здесь лакей, — а днем я статист на съемках. Сейчас снимают дурацкую картину из русской жизни.