Я говорил, что эти ноги к нам.
Синее сукно на двери запузырилось.
ОШИВЕНСКИЙ:
Но случайность удивительная. Так никто и не пришел.
Раздвинув сукно, появляется Кузнецов и останавливается на верхней ступеньке. Он в сером дорожном костюме, без шапки, желтый макинтош перекинут через руку. Это человек среднего роста с бритым невзрачным лицом, с прищуренными близорукими глазами. Волосы темные, слегка поредевшие на висках, галстук в горошинку бантиком. С первого взгляда никак не определишь, иностранец ли он или русский.
ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ:
(Бодро.) Гутенабенд. (Он включает свет, спускает синие шторы. Проходящих ног уже не видно.)
ОШИВЕНСКИЙ:(Низко и протяжно.) Гутенабенд.
КУЗНЕЦОВ:(Осторожно сходит в подвал.) Здравствуйте. Скверно, что прямо от двери вниз — ступени.
ОШИВЕНСКИЙ:Виноват?
КУЗНЕЦОВ:Коварная штука, — особенно если посетитель уже нетрезв. Загремит. Вы бы устроили как-нибудь иначе.
ОШИВЕНСКИЙ:Да, знаете, ничего не поделаешь, — подвал. А если тут помост приладить…
КУЗНЕЦОВ:Мне сказали, что у вас в официантах служит барон Таубендорф. Я бы хотел его видеть.
ОШИВЕНСКИЙ:Совершенно справедливо: он у меня уже две недели. Вы, может быть, присядете, — он должен прийти с минуты на минуту. Федор Федорович, который час?
КУЗНЕЦОВ:Я не склонен ждать. Вы лучше скажите мне, где он живет.
ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ:Барон приходит ровно в девять. К открытию сезона, так сказать. Он сию минутку будет здесь. Присядьте, пожалуйста. Извините, тут на стуле коробочка… гвозди…
КУЗНЕЦОВ:(Сел, коробка упала.) Не заметил.