(Марианне.) А вы говорили недолго. Я думал — будет дольше.
ОШИВЕНСКИЙ:(Марианне.) Двадцать копеечек с вас. Спасибо. Это мой первый заработок сегодня.
МАРИАННА:(Кузнецову.) Почему же вы думали, что выйдет дольше?
КУЗНЕЦОВ:Хотите выпить что-нибудь?
МАРИАННА:Вы что — принимаете меня за барышню при баре?
ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ:Барбарышня.
КУЗНЕЦОВ:Не хотите — не надо. (Таубендорфу.) Коля, значит, — до завтра. Не опаздывай.
МАРИАННА:(Кузнецову.) Погодите. Сядемте за тот столик. Так и быть.
ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ:Огромный зал не вмещал грандиозного наплыва публики.
ОШИВЕНСКИЙ:Знаете что, Федор Федорович, потушите, голубчик, большой свет. Только лишний расход. (Он садится в плетеное кресло у стойки и без интереса просматривает газету. Потом задумывается, раза два зевает.)
ТАУБЕНДОРФ:(Подходит к столику на авансцене, у которого сели Марианна и Кузнецов.) Что прикажете? Вина, ликёру?
КУЗНЕЦОВ:Все равно. Ну, скажем, шерри-бренди.
МАРИАННА:Странно: мне Ольга Павловна никогда ничего не рассказывала про вас.
КУЗНЕЦОВ:И хорошо делала. Вы завтра вечером свободны?
МАРИАННА:А вам это очень интересно знать?
КУЗНЕЦОВ:В таком случае я вас встречу ровно в десять часов, в холле гостиницы «Элизиум». И Люлю притащите. Я буду с Таубендорфом.
МАРИАННА:Вы с ума сошли.
КУЗНЕЦОВ:И мы вчетвером поедем в какое-нибудь резвое место.
МАРИАННА:Нет, вы совершенно невероятный человек. Можно подумать, что вы меня и мою подругу знаете уже сто лет. Мне не нужно было пить этот ликёр. Когда я так устаю, мне не нужно пить ликёр. А я ужасно устала… Эти съемки… Моя роль — самая ответственная во всем фильме. Роль коммунистки. Адски трудная роль. Вы что, — давно в Берлине?