Ошивенский. (Пожатие рук.) Ах! Простите, это я нынче молотком тяпнул по пальцу.
КУЗНЕЦОВ:Вы что — левша?
ОШИВЕНСКИЙ:Как же, как же, знаком. На Пасхе познакомились. Моя жена, Евгения Васильевна, с вашей супругой в большой дружбе.
ТАУБЕНДОРФ:Послушай, как ты угадал, что Виктор Иванович левша?
КУЗНЕЦОВ:В какой руке держишь гвоздь? Умная головушка.
ОШИВЕНСКИЙ:Вы, кажется, были в отъезде?
КУЗНЕЦОВ:Да, был в отъезде.
ОШИВЕНСКИЙ:В Варшаве, кажется? Ольга Павловна что-то говорила…
КУЗНЕЦОВ:Побывал и в Варшаве. За ваше здоровье.
Входит Марианна. Она в светло-сером платье-таер
ТАУБЕНДОРФ:
Здравия желаю, Марианна Сергеевна.
МАРИАННА:Вы ужасный свинтус, барон! Что это вы меня не подождали? Мозер меня привез обратно на автомобиле, — и для вас было бы место.
ТАУБЕНДОРФ:Я, Марианночка, одурел от съемки, от юпитеров, от гвалта. И проголодался.
МАРИАННА:Могли меня предупредить. Я вас там искала.
ТАУБЕНДОРФ:Я прошу прощения. Мелкий статист просит прощения у фильмовой дивы.
МАРИАННА:Нет, я очень на вас обижена. И не думайте, пожалуйста, что я зашла сюда только для того, чтобы вам это сказать. Мне нужно позвонить по телефону. Гутенабенд, Виктор Иванович.
ОШИВЕНСКИЙ:Пора вам перестать хорошеть, Марианна Сергеевна: это может принять размеры чудовищные. Господин Кузнецов, вот эта знаменитая актрисочка живет в том же скромном пансионе, как и ваша супруга.
МАРИАННА:Здравствуйте. (Кивает Кузнецову.) Виктор Иванович, можно поговорить по телефону?
ОШИВЕНСКИЙ:Сколько вашей душе угодно.
Марианна подходит к двери направо, возле которой телефон.
ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ:
А со мной никто не хочет поздороваться.
МАРИАННА:Ах, простите, Федор Федорович. Кстати, покажите мне, как тут нужно соединить.